Кто владеет трудовыми данными Канады? (Подсказка: не Канада) 

Если Оттаве нужно узнать, сколько токарей понадобится Саскатуну следующей весной, чиновники ждут свежего отчёта Статистического управления. А у Microsoft-овского LinkedIn ответ уже есть — потому что рекрутеры оплатили вакансии прошлой ночью.



Канада фактически отдала ключевую экономическую инфраструктуру в руки частных иностранных компаний. Данные о вакансиях и зарплатах сегодня сидят на серверах в Калифорнии и монетизируются кликами и подписками. Между тем государственный Job Bank — некогда образцовый сервис — выглядит как реликт из нулевых, с устаревшим интерфейсом и алгоритмами.



Результат: правительство и провинции вынуждены покупать доступ к «реальным» данным у LinkedIn или Indeed, а программы переобучения и иммиграционные квоты формируются на основе вторичных и запоздалых цифр. Частные платформы знают о рынке труда Канады больше, чем само государство.



Другие страны уже нашли выход:

– Австралия запустила JEDI и NERO, где онлайн-вакансии объединены с официальной статистикой для прогнозов по регионам.

– ЕС через Cedefop строит общую базу реального спроса на навыки.

– В Швеции госагентство занятости создало API-платформу, которая помогает персонализировать поиск работы.



Канада же осталась с «приватизированным» трудовым графом. Доминируют Indeed и Glassdoor (японская Recruit Holdings), плюс LinkedIn. Job Bank — единственный крупный игрок под канадской юрисдикцией, но он не выдерживает конкуренции.



Что делать? Авторы предлагают два шага:

– Законодательно обязать крупные площадки открывать API (интероперабельность).

– Ввести «депонирование данных» — чтобы крупнейшие порталы ежедневно сдавали анонимизированные вакансии и зарплаты в общий публичный реестр.



Идея проста: рынок труда — это не игрушка частных корпораций, а вопрос цифрового суверенитета. Если мы считаем погодные данные общественным благом и держим их в руках государства, то почему бы не сделать то же самое с трудовыми?