Пит МакМартин: сколько поколений должно пройти, чтобы меня перестали считать пришельцем на этой земле?

Колумнист Vancouver Sun Пит МакМартин рассуждает о том, как дискуссия вокруг примирения и признания исторической несправедливости в адрес коренных народов влияет на то, как канадцы воспринимают собственную историю — даже если их семьи живут здесь больше двух веков.

Автор признаёт: преступления против коренных народов неоспоримы, их право на компенсации, землю и восстановление справедливости — вне сомнений. Но он пытается понять, какое место в этом разговоре остаётся людям, чьи семьи приехали в Канаду много поколений назад и сами когда-то были беглецами от бедности, голода или насилия.

МакМартин — канадец в пятом поколении. Его предок Уильям МакМартин приехал в Канаду в 1811 году из обедневшей Шотландии, пережившей религиозные конфликты, массовые выселения фермеров и экономический крах. Через год после прибытия семнадцатилетний шотландец вступил в милицию и воевал в войне 1812 года. Позже он получил участок в Онтарио, где поставил дом, и где ещё в XX веке жило несколько поколений семьи.

Но теперь, пишет автор, история таких людей часто представляется исключительно как история захвата чужой земли, вины и стыда. Любое напоминание об их пути сюда моментально маркируется ярлыками вроде «поселенец» или «колонизатор». МакМартин подчёркивает: он понимает гнев коренных народов, но обеспокоен тем, что честный разговор превращается в давление — будто бы «правильная» позиция требует от потомков иммигрантов отвергнуть свою историю.

Он опасается, что перекос в одну сторону может спровоцировать ответную реакцию — ту самую волну обид и радикализации, которая уже поднимает правые партии в Европе и США. Постоянное обвинение людей, чьи семьи приехали сюда столетия назад, создаёт, по его мнению, риск перехода от примирения к взаимному отчуждению.

МакМартин напоминает: его предок не был завоевателем, не был чиновником империи и не участвовал в насильственной колонизации. Он был подростком, которого собственная страна вытолкнула на чужие берега. Но в нынешнем общественном дискурсе это не имеет значения — любые предки-иммигранты автоматически оказываются частью «колониальной системы», а их потомки — людьми, которым будто бы нет места в собственной стране.

Автор не спорит с фактами истории, но задаёт два ключевых вопроса:

если моя семья живёт здесь 214 лет, где моё место?

и сколько поколений должно смениться, чтобы нас перестали воспринимать чужими на этой земле?