Проблема Полиева в том, что он всё ещё спорит с 2024 годом.
Атака Пьера Полиева на торговую сделку Марка Карни с Китаем прозвучала громко — и пусто. Его главный аргумент: Карни ещё до выборов называл Китай «главной угрозой безопасности», а теперь вдруг говорит о «стратегическом партнёрстве». Формально — верно. Политически — мимо.
Этот тезис застрял в прошлом году. Весной 2025-го он вписывался в тогдашнюю повестку: расследование китайского вмешательства, жёсткая риторика, удобная линия атаки. Но мир за это время сильно изменился — и не в пользу Вашингтона.
Если говорить честно, то уже тогда крупнейшая угроза для Канады исходила не из Пекина, а из США при Дональде Трампе — особенно в экономическом и суверенном измерении. Просто вслух этого никто не говорил. Теперь говорит сама реальность.
Осенью опрос Angus Reid показал почти немыслимое: больше канадцев считают США потенциальным врагом, чем Китай. 46% против 34%. После заявлений Трампа о «господстве в Западном полушарии», угроз Гренландии и намёков на Канаду как «уязвимую территорию», эти цифры вряд ли стали мягче.
То же происходит в Европе. Там США всё чаще воспринимают не как союзника, а как проблему. На этом фоне ЕС сближается с Пекином, решает торговые споры по электромобилям и подписывает соглашения с Южной Америкой — лишь бы снизить зависимость от Америки Трампа.
В этом контексте сделка Карни с Китаем — не сенсация, а логичное действие 2026 года. Да, у неё есть риски. Да, Онтарио недовольно, а аграрные провинции радуются. Да, остаётся вопрос, как это скажется на будущем CUSMA. Это всё реальные точки для критики.
Но зацикливаться на мантре «Китай — главная угроза» — значит игнорировать происходящее вокруг. Особенно когда в MAGA-кругах уже говорят, что «оборона США начинается в Канаде», а утечки из Вашингтона намекают: после Венесуэлы и Гренландии в списке может оказаться кто-то ещё.
Полиев спорит с миром, которого больше нет. А политика — это не экзамен на память, а способность читать текущую карту угроз.
